Сильнейшая белорусская теннисистка Арина Соболенко продолжает приковывать к себе внимание в Париже не только отличной игрой. 4 июня вторая ракетка мира пробилась в четвертьфинал «Ролан Гаррос», но вновь обошлась без общей пресс-конференции. И если первый раз свою беседу с ограниченным числом журналистов фактически объяснила сама теннисистка (заявив, что не чувствовала себя в безопасности на предыдущей пресс-конференции, когда у нее спрашивали о Лукашенко и войне), то второй игнор со стороны белоруски прошел без указания причин. Мы связались с журналистом ведущего спортивного медиа Польши Sport.pl Домиником Сенковским, чтобы узнать подробности. Он сейчас находится в Париже и любезно ответил на вопросы «Зеркала».
— Каково ваше мнение о происходящем между медиа и Соболенко?
— Коллеги в Париже удивлены отношением белоруски к СМИ. Была одна украинская журналистка, и она задавала вопросы, что было ее правом. Украинка уже уехала, но вчера опять не состоялась пресс-конференция с участием Арины. Организаторы странным образом принимают ее сторону. Мы помним, как с Наоми Осакой обошлись два года назад, когда она не захотела общаться со СМИ — тоже по «ментальным причинам». Теннисные функционеры отреагировали на это гораздо резче (японку оштрафовали на 15 тыс. долларов, а также напомнили, что общение с прессой — обязанность игроков. — Прим. ред.), чем сейчас.
— Считаете ли вы нынешние действия организаторов нарушением прав СМИ?
— Конечно, это своего рода ограничение нашей работы. Мы здесь, в Париже, чтобы задавать вопросы игрокам, и часть их работы состоит в том, чтобы отвечать на них. Вообще тема «ограниченных» конференций Соболенко вызывает большой интерес у СМИ, потому что это что-то новое.
— Каково сейчас отношение журналистов к Соболенко?
— Некоторые возмущены ее поведением. Ссылка на ментальные причины понятна, но есть большое опасение, что это просто уход от сложных вопросов о войне, политике и контактах с Лукашенко. Раньше у Соболенко были хорошие отношения со СМИ, журналисты тоже не жаловались. Теперь можно почувствовать, что между теннисисткой и медиа возводится стена.
— Как обычно Соболенко реагирует на вопросы о войне?
— Могу сказать, как было в Париже. Поначалу она спокойно отвечала на вопросы о войне, украинских теннисистках и отсутствии рукопожатия. Очевидно, она была к этому готова. Все изменилось, когда взяла слово украинская журналистка. Почему? Это были более сильные вопросы, если можно так выразиться. Важно и то, кто их задавал. Я думаю, что Арина отреагировала эмоционально. Ей было тяжело игнорировать эти моменты. Например, был вопрос о праздновании Нового года с Лукашенко — очень конкретный.
— Белоруска вам кажется искренней, когда говорит о войне?
— Я не знаю Соболенко лично, но могу анализировать то, что она говорит. И она часто лжет. Арина сказала, например, что ни один российский или белорусский спортсмен не поддерживает войну. А [теннисистка] Гасанова? [гимнастки] Аверины? Много случаев. Поэтому трудно верить Соболенко, когда она отвечает на эти вопросы.
— Что, на ваш взгляд, будет дальше?
— Хороший вопрос. Все указывает на то, что встреч Соболенко с представителями СМИ в Париже в этом году не будет. После следующего матча точно нет, так как она играет с украинкой Свитолиной. А дальше даже не представляю. После «Ролан Гаррос» Арина может сыграть, например, в Берлине. Пресс-конференции тоже не будет? А если немецкий журналист спросит ее о войне, то она промолчит? Безумие.
— Каково ваше личное мнение о Соболенко как об игроке и человеке?
— Что касается теннисной карьеры, то не сомневаюсь, что белоруска добилась большого прогресса за последние месяцы. Она сейчас одна из лучших в мире. Не исключено, что Арина попадет в финал в Париже. Наконец, она играет более стабильно и использует потенциал, который раньше не могла раскрыть.
Я плохо знаю Соболенко как человека, но у меня сложилось впечатление, что в более молодом возрасте она могла совершить несколько ошибок (встречи с Лукашенко) и сегодня жалеет об этом. Она не знает, где выход, как объяснить прошлые действия. Раньше она совмещала спорт с политикой, а сегодня против этого. Производит впечатление потерянного человека.
Соболенко могла бы поддержать украинцев, как Швентек, но не делает этого, что говорит о человеческих качествах.
— Теннисисты должны отвечать на все вопросы или их следует спрашивать только о спорте?
— Я не думаю, что можно отделить спорт от политики, когда в Европе идет война. Спортсмены могут не хотеть отвечать на вопросы, но журналисты имеют право их задавать. Даже обрывочный комментарий игрока, его или ее лицо, реакция — это тоже будет для нас ответом. Журналисты работают, задавая вопросы от имени болельщиков.
— Есть ли темы, которые не принято поднимать на теннисных пресс-конференциях?
— Ничего такого пока не было. Например, у Джоковича нет проблем ни с одной темой, даже если брать отношения Сербии и Косово. Случай с Соболенко в Париже становится уникальным, и мне интересно, создаст ли он прецедент для тенниса в целом.
Читайте также
