Исчезновение спикерки Координационного совета Анжелики Мельниковой уже четвертую неделю остается одной из самых обсуждаемых новостей. Политик перестала выходить на связь с 21 марта. Вместе с ней пропали и ее двое дочерей. Вместе с исчезновением Мельниковой КС потерял доступ к фонду, на счета которого приходили грантовые средства для Координационного совета и «Киберпартизан». По словам экс-мужа Анжелики, дочери, которые жили с ней, теперь находятся с ним в Беларуси. О том, где может быть спикерка КС, в новом выпуске шоу «Как это понимать» рассуждают политический аналитик Артем Шрайбман и журналист Глеб Семенов.
— Звучат разные предположения о том, где Анжелика Мельникова может быть. Даже Павел Латушко, чьим человеком называли Мельникову, сначала говорит, что ее телефон обнаружили в Беларуси, потом — что польская полиция не считает вероятным нахождение Мельниковой в Беларуси. Какая из версий кажется более реалистичной тебе? Связаны ли беларусские спецслужбы с исчезновением Мельниковой?
— Давай будем объективно все-таки говорить о ситуации. До сих пор, по крайней мере, на момент записи нашего видео (15 апреля. — Прим. ред.), нет никаких четких следов, указывающих на какую-то понятную, доминирующую версию. Не можем утверждать, что все, что ты перечислил, мы действительно знаем. Мы не понимаем, ее телефон в отдельности от нее оказался в Беларуси или нет. Действительно ли со счета сняли деньги, или это только слитая «Белсату» информация. Вроде бы польские источники вначале сообщали, что она уехала с детьми в направлении Лондона. Затем пошли новости, что дети все-таки в Беларуси.
Единственное, что все больше и больше становится очевидным, что с прошествием уже почти месяца с момента ее исчезновения — хороших сценариев осталось мало. Например, объяснений, где бы она просто проснулась от какого-то ретрита и сказала: «Извините, я просто взяла неожиданный отпуск». Мне в голову не приходят хорошие сценарии. Это либо что-то, связанное с личными проблемами, с криминалом, либо же с действиями беларусских или других спецслужб. Но это все еще оставляет нам огромный веер вариантов, поэтому я не возьмусь спекулировать. Это тема, в которой уже слишком много спекуляций для того, чтобы добавлять к этому еще один голос, который ничего не знает.
— Если предположить, что Мельникова сейчас находится в Беларуси и сотрудничает с властями, то почему ее, например, не показывают? Если допустить, что все это правда.
— Это тоже вызывает у меня все больше и больше удивлений. Лукашенко, прокомментировав эту тему, сказал что-то абстрактное, типа «найдите ее, чего вы там ее потеряли». И государственные государственные каналы не выдают никакой своей информации, хоть сколько-то основанной на инсайдах, связанных с Мельниковой.
Были другие подобные случаи, когда Василия Веремейчика экстрадировали из Вьетнама, когда Романа Протасевича посадили на самолете, когда какие-то люди сами вернулись в Беларусь. В общем, когда кого-то удалось каким-то образом вернуть или они сами это сделали, так или иначе, в течение трех дней всплывали отрывочные сведения, которые давали четко понять: эти люди в руках силовиков. А сейчас ничего подобного ни пропаганда, ни власть не проявляют. Это может указывать на то, что-либо они ничего не знают и Мельникова не у них в руках, либо они научились поддерживать информационную дисциплину на протяжении стольких недель.
Повторюсь, поскольку еще возможны трагические версии, связанные с ее личной судьбой, с ее жизнью, я считаю, сейчас не очень этично спекулировать на тему того, агент она или нет.
— Под трагическими версиями что ты имеешь в виду?
— Мы не знаем, жива ли она. И по какой причине она может быть в этом сценарии не жива. И поэтому в такой ситуации, пока это не известно, плясать на версии ее сотрудничества со спецслужбами я считаю неэтичным.
— А если предположить, что все-таки трагический сценарий, что, не дай бог, конечно, ее уже нет в живых. Почему официальный Минск не занимается поисками своей пропавшей гражданки?
— Здесь все достаточно понятно. А зачем им это делать? Она для них враг. Тем более человек, который получил уже польское гражданство. Они вообще, если захотят, могут аннулировать ее беларусский паспорт только на этом основании, что у нее уже есть второе гражданство. Поэтому тут мало удивительного. Беларусская власть довольно давно дала понять, что для нее есть две категории граждан. И те из них, кто поставили себя в противодействие ей, — это такой второй сорт, который не только лишается опеки государства, но и базовых сервисов, вроде той же консульской помощи. Поэтому это как раз таки меня не удивляет. В любом из сценариев я бы не ждал от беларусских властей энтузиазма и прыти в том, чтобы ее найти.
