На прошлой неделе Сергей Кравченко и его жена Анастасия наконец-то выдохнули. Почти два года беларус судился за то, чтобы его перестали считать угрозой нацбезопасности в Литве, куда он с семьей переехал после выборов-2020. Мужчина смог доказать чиновникам, что имеет право находиться в их стране, и получил статус беженца. Теперь его семья может спокойно строить жизнь в Вильнюсе. О том, каким непростым был путь к этой победе, Сергей и Анастасия рассказали «Зеркалу».
Семья Кравченко из Речицы. На момент протестов Сергей работал электромонтером на предприятии «Беларуснефть-Промсервис», после выборов призывал коллег бастовать. После инаугурации Александра Лукашенко, которая стала для мужчины «большим плевком в лица беларусов», он записал видеообращение. Ролик быстро распространился в сети. На предприятии тут же назначили собрание, где планировали разобрать этот случай. Однако еще до встречи, в сентябре 2020-го, Сергей с женой и двумя детьми покинули страну. В Вильнюсе у них началась новая жизнь, в которую в июле 2023-го ворвалась неожиданная новость: беларуса признали угрозой национальной безопасности Литвы. Эту информацию он узнал, когда подался на статус беженца. Причина — работа в МЧС в 2015–2018 годах.
— ДГБ (Департамент государственной безопасности. — Прим. ред.) признал Сергея угрозой национальной безопасности чуть раньше, чем состоялось рассмотрение его документов на статус беженца. В итоге Департамент миграции отказал ему в беженстве, — рассказывает Анастасия. — Мы подали на это решение в суд и выиграли.
— Суд постановил: по моей ситуации Департамент миграции должен был провести свое отдельное расследование, но этого не сделал, — отмечает Сергей. — Их заставили все пересмотреть. Они пересмотрели и снова дали отказ. Мы второй раз пошли в суд. Теперь уже на заседании они заявили, что изучили ситуацию и согласны с ДГБ. Процесс мы проиграли, но не сдались. Отправились с апелляцией в Верховный суд.
Здесь, вспоминают супруги, более детально изучили ситуацию и в итоге приняли решение в их пользу. По мнению пары, во время процесса им пошло в плюс то, что в документах адвокат указал: они хотят получить консультацию Европейского суда по правам человека. Это показало, семья готова бороться и дальше. Помогла и поддержка BYSOL. Для процессов фонд подготовил Сергею посредническое письмо, выступив гарантом, «что он не какой-то мимо проходящий человек, а в 2020-м делал то-то и то-то».
— К тому, что Сергей — угроза нацбезопасности, представители Департамента миграции пытались непонятно каким образом притянуть родственников, которые остались в Беларуси, — вспоминает Анастасия. — Верховный суд посчитал, что наличие родственников в Беларуси не проблема, и в январе 2025-го выдал постановление, где указывалось: признание Сергея угрозой национальной безопасности и отказ ему в статусе беженца незаконны и необоснованны.
Предстояла очередная подача документов на статус беженца. За ней — почти четыре месяца ожидания. 19 мая беларусу позвонили из Департамента миграции и пригласили на прием.
— Решение они должны лично сообщить в кабинете. Когда шел, настраивал себя на то, что сегодня все не закончится, что начнут новое дело, но был готов бороться. Однако человек в кабинете зачитал: «Департамент миграции принял решение выдать вам беженство», — с улыбкой вспоминает собеседник. — Сотрудник перевернул лист с решением и попросил расписаться. Говорю: «Подождите, подождите. Дайте-ка прочитаю». Он удивился: «А что случилось? Чего вы нам не доверяете?» Отвечаю: «Знаете, я с вами сужусь уже два года». А человек, который зачитывает решение, как правило, никакого отношения к твоему делу не имеет. Он поинтересовался: «Что произошло?» Объяснил, что меня признали угрозой нацбезопасности. Он такой: «А-а-а. Ну, тогда поздравляю».
Сергей не скрывает: в их деле немало помогли и адвокаты. Во-первых, не все, что кажется логичным для обычного человека, является таковым для Департамента миграции. Во-вторых, нормы закона не всегда совпадают с житейским представлениями. За два года только на работу защитников в судах семья потратила около 3000 евро. А еще было «много индивидуальных консультаций», час каждой из которых обходился примерно в 120 евро. Первую сумму семье помогли собрать неравнодушные люди, остальное покрыли сами. Мужчине, несмотря на статус «угрозы», выдавали гуманитарный ВНЖ — беларус оформил ИП и занялся электрикой. А Анастасия делает украшения.
— Это как раз из замечательного, что было за эти два года. Если бы не эта прекрасная ситуация, то у меня не появилось бы своего бренда. Его я создала только потому, что мозг лихорадочно думал, а как нам теперь зарабатывать, — шутит собеседница. — Вообще за это время мы прошли разные этапы: от отрицания (собираем манатки, сваливаем куда-нибудь, на Луну, судя по всему) до принятия. Каждый суд проходил на грани надежды с разочарованием. Не знаю, как мы все это время умудрялись жизнь жить.
— Два года ловил себя на мысли, что меня судьба как будто к этому готовила. Изначально в Литве я работал в найме, и мне довелось присутствовать на заседании инспекции, которая регулирует [спорные] вопросы между сотрудником и руководителем. Для меня это была очень стрессовая ситуация, до этого в судах я не участвовал. А заседание чем-то напоминало судебный процесс. Потом было разбирательство в Пабраде, куда меня забрали в лагерь для беженцев. С каждым следующим процессом грань волнения снижалась, — делится ощущениями Сергей. — А сейчас, кажется, я уже научился контролировать эмоции, чтобы не резонировать на все решения и просто продолжать бороться.
На вопрос, что планируют делать дальше, Анастасия улыбается:
— Нужно научиться жить без тревожности, в которой мы находились, пока шла «война» с миграционной службой. В принципе, голова уже кружится от новых возможностей. Паспорт вернули, местный документ есть — даже можно из страны выехать всей семьей на отдых.
