Несколько недель пациентов не принимает известный частный медицинский центр «Альфамед». На сайте клиники сообщалось, что лицензия приостановлена временно, причины не назывались. Тем временем в соцсетях стала распространяться информация о том, что это может быть связано с неудачной процедурой, после которой мужчину экстренно госпитализировали в больницу. Спустя три недели он умер. С редакцией связалась его дочь и рассказала, что семья написала более 10 писем с просьбами проверить медцентр. По мнению Анны, именно их жалобы привели к приостановке лицензии. В «Альфамеде» эту информацию опровергают («закрылись по другим причинам») и подчеркивают: связи между осложнением после колоноскопии и смертью 69-летнего мужчины нет. Журналисты выслушали обе стороны и изучили документы.
«Очередь была два месяца, поэтому мы решили записаться в частный медцентр»
Анна потеряла отца 7 ноября прошлого года. Последние несколько недель перед смертью были очень тяжелыми для 69-летнего Николая Николаевича: он провел их в больнице, пережив несколько операций.
А началось все с жалоб на потерю веса (минус 17 килограммов за год) и плановой диагностической процедуры. Речь идет о колоноскопии — популярном исследовании кишечника, которое помогает выявить различные патологии, например полипы или раковые опухоли. Его делают не только по показаниям, но и рекомендуют регулярно повторять людям старше 40 лет, особенно если были случаи онкологии у близких родственников.
Поскольку процедура не самая приятная, сейчас в медцентрах ее предлагают проводить с внутривенной анестезией. Имеется в виду поверхностный наркоз — седация, состояние неглубокого сна. Именно такой вариант, по словам Анны, она выбрала для своего отца. Незадолго до этого ее сестра пользовалась услугами «Альфамеда» — процедуры проводились под наркозом. Тогда все прошло отлично, и семья доверяла врачам этого медцентра.
Сам Николай Николаевич на тот момент жил в городе Круглое Могилевской области (180 километров от Минска) и проходил лечение в стационаре. Когда врач направил его на колоноскопию, выяснилось, что на месте очередь около двух месяцев. Поэтому решено было записаться в Минске.
— Учитывая его болезни (бронхиальная астма и хроническая обструктивная болезнь легких, или ХОБЛ. — Прим. ред.), мы немного боялись наркоза… Но, сами понимаете, это мужчина, для него с психологической точки зрения тяжело было решиться на процедуру. Поэтому мы сказали: «Папа, это будет под наркозом. Ты уснешь, проснешься и ничего не почувствуешь».
Прием был назначен на 17 октября. За несколько дней до этого, рассказывает Анна, медцентр прислал в Viber рекомендации по подготовке к процедуре, а также запросил список необходимых анализов и историю болезни. В переписке дочь уточнила, не помешают ли проведению анестезии астма и ХОБЛ, но ей ответили, что анестезиолог одобрил проведение колоноскопии.
«Нам сказали, что нужно сделать операцию — и все будет хорошо»
О том, что произошло в день процедуры, Анна и ее сестра написали многостраничные письма и разослали их в Минздрав, Комитет по здравоохранению, прокуратуру, СК и МНС (письма и ответы есть в распоряжении редакции).
Из документов следует, что прием начался 17 октября в 11.05, пациенту дали подписать согласие на процедуру. «Никаких разъяснений касаемо возможных осложнений, которые могут возникнуть во время процедуры, со стороны врача не поступало, подписание происходило молча», — подчеркивают близкие. По их словам, около 11.20 в манипуляционный кабинет зашел врач-анестезиолог. В 11.40 врач-эндоскопист сообщил дочерям, что во время колоноскопии случилась перфорация стенки кишечника, то есть была нарушена ее целостность.
В открытых медицинских источниках пишут, что это редкое, но серьезное осложнение, которое требует немедленной операции, иначе возможен летальный исход.
По словам Анны, врач иначе представил эту ситуацию.
— Сестра уточнила у врача, насколько это опасно и критично, и тот совершенно спокойно ответил: «Ничего страшного, там немного кровит, нужно будет сделать операцию — и все будет хорошо». Поскольку врач был абсолютно спокоен, мы не придали этому особого значения и были спокойны за жизнь и здоровье отца, — говорит Анна.
На тот момент, уверяет женщина, ее отец был вялым и полусонным. Анна списала это на наркоз.
Еще какое-то время в медцентре выясняли, куда госпитализировать пациента, ведь он не был зарегистрирован в Минске, рассказывает Анна. Скорую вызвали после того, как решено было везти мужчину по месту регистрации одной из дочерей. Согласно документам, это произошло в 11.56. В 12.14 приехала скорая, но по пути в 5-ю больницу выяснилось, что там нет проктологического отделения, и пострадавшего нужно везти в «двойку». В итоге в приемное отделение он попал в 12.55.
«Уже после операции мы узнали, что представляет собой перфорация сигмовидной кишки, что во время манипуляции у отца произошел выброс каловых масс и большого количества воздуха в полость живота и насколько это было опасно для его жизни, так как это поспособствовало быстрому течению развития острого перитонита», — написали в обращении в Минздрав сестры.
Их отцу провели двухчасовую полостную операцию, была установлена стома (искусственное отверстие на животе, предназначенное для выведения содержимого кишечника). Четыре дня мужчина провел в реанимации, в том числе на ИВЛ, была диагностирована пневмония. Состояние то ухудшалось, то улучшалось, но из больницы Николай Николаевич так и не выписался. Он перенес еще несколько операций и умер спустя три недели, 7 ноября.
«Интоксикация организма, произошедшая в результате перитонита, отразилась на его здоровье еще и в виде сепсиса. Проблемы с легкими, сепсис и полученные дозы наркозов, антибиотиков, наркотических средств не позволили организму справиться», — так семья описывает причины смерти в письме в Следственный комитет.
Это если говорить официальным языком. В разговоре с журналистом Анна рассказала, что это были мучительные недели для всей семьи. Сестры дежурили в больнице по очереди, кормили отца из ложки.
— Я не исключаю: может, ему было суждено умереть, ведь у него были хронические заболевания. Я это все прекрасно понимаю. Но те мучения, которые он пережил за эти три недели, все, что он испытал морально, физически, — это очень тяжело.
«Предложили 1000 рублей в качестве компенсации»
В те несколько недель, когда Николай Николаевич боролся с осложнениями, сестры успели пообщаться с администрацией медцентра «Альфамед». По словам Анны, 23 октября состоялась встреча с заместителем директора, во время которой он предложил в качестве компенсации 1000 рублей. Женщина подчеркивает: по сути, это 600 рублей, ведь 400 она заплатила в день процедуры за колоноскопию.
— То есть вы заплатили, когда уже было известно о перфорации?
— Да, вышел врач, принес бумажку. Девушка спрашивает: «Не берем оплату?» Он говорит: «Нет, неполная [колоноскопия] и наркоз — 400 рублей». Я находилась в таком состоянии… Я, конечно, заплатила.
— Это был единственный разговор о компенсации?
— Он потом по телефону говорил: «Если хотите что-то предложить, озвучьте эту сумму». Но мы больше не ездили, особенно когда отцу становилось хуже, я говорю: «Все, никуда не поедем».
Еще до смерти мужчины в больнице, 28 октября, был получен письменный ответ от медцентра. В нем говорится, что администрация провела служебное расследование. По версии медцентра, перфорация у пациента «вероятно, связана с анатомическими особенностями и деформацией просвета толстой кишки». Сразу после выявления осложнения «исследование было прекращено», и был «своевременно произведен вызов через центр госпитализации». На момент передачи скорой «состояние пациента расценивалось как стабильное».
Рассмотреть условия оказания материальной помощи медцентр предложил и в письменном ответе на оставленную жалобу. Но семья пошла по другому пути — началась длинная переписка с госорганами.
В одном из писем Анна обращает внимание Минздрава и прокуратуры на нюансы с лицензией на услуги анестезиологии и реаниматологии. У «Альфамеда» работают три филиала в Минске: на проспекте Независимости, 85, Сурганова, 18, и Сурганова, 17. В последнем отцу Анны была проведена колоноскопия с внутривенной анестезией (такая формулировка, по крайней мере, была использована в заключении центра, выданном близким, и в переписке с близкими умершего).
«В ЕРЛ (Единый реестр лицензий. — Прим. ред.) в отношении центра местом оказания услуги „Анестезиология“ определен проспект Независимости, 85. Информация о получении центром лицензии для оказания услуги „Анестезиология“ по улице Сурганова, 17, отсутствует», — заявила в письме Анна. И попросила Минздрав принять «меры реагирования».
И это не единственный вопрос, который волновал близких Николая Николаевича. По мнению Анны, ее отца в принципе не должны были брать на колоноскопию с наркозом с таким букетом болезней.
— Наличие у него хронических заболеваний являлось противопоказанием для выполнения колоноскопии под наркозом в амбулаторных условиях. То есть под наркозом можно было делать все это только в стационаре, — утверждает женщина. — Если бы это произошло в стационаре, то, грубо говоря, его бы с одного операционного стола перекинули бы на другой. Возможно, не было бы таких последствий.
— Вы считаете, что ему должны были отказать?
— Зная весь этот список заболеваний, ему должны были отказать. Совершенно верно.
Второе: нам не рассказали обо всех этих осложнениях, которые могут быть при колоноскопии. То есть все было просто молча: подпишите. Врач ни одним словом не обмолвился о том, что это, на самом деле, опасная процедура, что есть осложнения.
— А если бы вам рассказали про риск в условные 0,1%, вы бы отказались?
— Да, учитывая возраст и то, что есть другие способы. Есть капсульная эндоскопия: когда просто глотаешь капсулу с камерой… Но это я уже потом узнала. Не такая большая разница по цене, нашли бы мы эти деньги.
И третий момент, который беспокоит семью, — это то, как разрешалась нештатная ситуация. По мнению Анны, из-за того, что изначально отца отправили не в ту больницу, было потеряно время — около получаса.
Претензии семьи не остались без ответа. В итоге в Минздраве была создана комиссия по проведению экспертизы качества медицинской помощи в ТЧУП «Альфамед» и 2-й больнице. Прошла очная встреча с близкими умершего, и по ее итогам семье прислали развернутый ответ.
Также семья обращалась с заявлением в Следственный комитет и настаивала на проверке медцентра «на состав преступлений в виде халатности, оказания услуг, не отвечающих требованиям безопасности, подделки документов и служебного подлога». В одном из ответов говорится, что Первомайским отделом СК проводится проверка по этому случаю, но «достаточных данных для возбуждения уголовного дела не усматривается».
Как стало известно журналистам, после смерти Николая Николаевича была назначена судмедэкспертиза, которая должна прояснить точные причины смерти и установить, есть ли связь с проведенной в медцентре процедурой. Анна заверила, что о результатах близким пока ничего неизвестно.
— Следователь сказала, что судебно-медицинская экспертиза готова, но она отправлена на еще одну экспертизу, которая будет проводиться уже с участием «Альфамеда» и врачей, проводивших обследование: эндоскопистом и анестезистом. Причину смерти пока не можем узнать, только после окончания всех экспертиз.
Что говорят в медцентре
«Альфамед» позиционирует себя на сайте как «многопрофильный медицинский центр». Лицензию Минздрава медцентр получил в 2001 году, то есть на рынке он уже 25 лет. Принимают здесь и взрослых, и детей. Спектр услуг достаточно широкий: работают аллергологи, гинекологи, урологи, офтальмологи, неврологи и так далее. По запросу «колоноскопия под наркозом» на сайте не нашлось никакой информации. При этом на красной плашке вверху страницы есть обращение к пациентам, где сообщается о «временном приостановлении лицензии на медицинские услуги».
Журналисты запросили в медцентре комментарий по ситуации. Перезвонил представитель клиники по имени Али, который представился заместителем директора. Он рассказал, что деятельность «Альфамеда» сейчас приостановлена, но «по другим причинам», это не связано с проведением процедуры Николаю Николаевичу.
— Была информация, что у вас не было лицензии на анестезию в одном из отделений. С этим тоже не связано?
— Нет, это не связано. Она написала жалобу в Минздрав (имеется в виду Анна, дочь пациента. — Прим. ред.). Минздрав реагировал, параллельно по нашим документам нашел [нарушения]. Вот из-за этого нас и наказали.
— Но обычно деятельность медцентра не приостанавливают без каких-то серьезных причин. Хотелось бы выяснить, какие были основания.
— Я это пропускаю. Дальше.
— Можете рассказать свою версию того, что произошло тогда с пациентом?
— Ее отец из Могилевской области. Она на коленях стояла, молила, звонила: «Хочу отцу сделать колоноскопию». Мы его не хотели брать. Он был такой… с пакетом заболеваний, тяжелый. Лежал в больнице, кстати, в Могилеве в это время, его привезли оттуда. Предъявили нам эпикриз, мы его осмотрели. Приехал из Могилева, двух дочек с собой [взял], они давили на этого врача: берите, берите. Во время процедуры произошла перфорация — это дырка в кишечнике <…> На этом месте была зафиксирована кишка — неподвижная, поэтому и произошла эта перфорация. По протоколу Минздрава, во время процедуры, если это происходит, мы все останавливаем, вызываем скорую, через 20 минут госпитализировали в больницу [пациента]. Было где-то 12.15, когда он уехал от нас (напомним, о перфорации родственникам сообщили ориентировочно в 11.40. — Прим. ред.). В два часа он уже лежал на операционном столе.
— Насколько это частое осложнение — перфорация?
— Впервые у нас за четыре года.
— Объясните, почему так может произойти?
— Еще раз вам говорю: там была фиксирована [кишка]. Возможно, рак, возможно, что-то другое. Судмедэксперт потом после вскрытия показал, что там была спайка и фиксирована кишка. То есть вина не наша, причина в анатомических особенностях [пациента] и других проблемах. Ему 69 лет. Кишка должна была быть подвижной, чтобы эндоскоп мог легко пройти.
— То есть результаты вскрытия вам уже известны?
— Да, и связи с «Альфамедом» нет. Ее [дочери] реакция неадекватна. Комиссия Минздрава — шесть человек — с ней поговорили, сказали, что связи между смертью ее отца и «Альфамедом» нет <…> Перфорация сама по себе не трагедия. Если ее не диагностировать, то через три-четыре дня случится перитонит, и человек умрет. Но здесь мы увидели это, сразу сообщили, поставили диагноз и отправили [в больницу на операцию].
Как рассказал представитель медцентра, пациент умер в больнице спустя три недели от ишемической болезни сердца и тромбоэмболии (документального подтверждения этой информации у нас нет, а дочь умершего говорит, что ей неизвестны результаты вскрытия).
Журналисты также уточнили в медцентре, проводилась ли мужчине внутривенная анестезия, на которой акцентируют внимание родственники.
— Они записались на внутривенную анестезию. Когда он пришел, врачи отказались его брать. Они [дочери] начали давить на этого врача, что из Могилева приехали, так далеко… Врач потом сказал: «Мы возьмем вас без наркоза, под местной анестезией». Согласны? Согласны. Он подписывал все протоколы, которые необходимы для такой процедуры. Там написано, что возможна перфорация, возможна остановка сердца, возможна смерть, возможна аллергическая реакция и так далее.
— Правда ли, что на внутривенную анестезию, то есть на общий наркоз, у вас не было лицензии именно в этом отделении?
— Ему не сделали анестезию. Комиссия Минздрава это подтвердила.
Важное пояснение: в письме Минздрава говорится, что, согласно документам, обезболивание пациенту проводилось препаратами «Анальгин» и «Папаверин», которые снижают боль и расслабляют мускулатуру, но не вводят пациента в состояние медикаментозного сна. Это называется «внутривенной аналгезией» и не относится к методам общей анестезии. Если журналисты все правильно поняли, конкретно в этом случае нарушения не было. Но вопрос с лицензией все равно возник.
— У нас лицензия есть [на услугу «Анестезиология"] по адресу проспект Независимости, 85. Мы до этого думали, что, раз у нас есть лицензия, есть врачи, дополнительно на [другой] адрес ее открывать не надо. В Минздраве сказали, что мы не могли здесь [на Сурганова, 17] делать анестезию. Но у нас для этого все есть: врач-анестезиолог высшей категории и врач-эндоскопист высшей категории, рабочее место анестезиолога оборудовано — все как положено. Да, мы интерпретировали [законодательство] по-другому.
Журналисты также задали вопрос о том, пыталась ли клиника урегулировать конфликт с семьей и была ли предложена компенсация.
— Сразу мы предложили 1000 рублей. Они говорят: «Вы нас оскорбили». Я говорю: «Скажите тогда, на какую сумму вы рассчитываете, и я вам отвечу, приемлемо это или нет». Они отказались назвать. Сказали, придут завтра, но не пришли. И стали писать жалобы и заявления. На нас пишут везде и продолжают воевать с нами.
— А если случилось осложнение при процедуре, вы все равно берете деньги?
— [Да]: процедура оказана.
— Есть информация, когда медцентр откроется снова?
— Ожидайте, скоро откроемся. Все [нарушения] устранены.
Что показала проверка Минздрава
Ответ Минздрава родственникам погибшего изложен на семи листах. Начнем с конца — с главного вывода по этой истории. В письме говорится, что комиссией выявлены нарушения законодательства о лицензировании и в оформлении медицинских документов в «Альфамеде».
Медцентру вынесли предписание об их устранении, а пока временно приостановили действие лицензии на осуществление медицинской деятельности.
В отдельных документах, которые предоставили семья и клиника, нашлись несостыковки. Так, у Минздрава оказалось два варианта бланков о согласии на сложное медицинское вмешательство. В амбулаторной карте из медцентра есть согласие, в котором перечислены наиболее частые осложнения: желудочно-кишечные кровотечения, перфорации, аллергические реакции. В копии, которую получила семья, конкретизация возможных осложнений отсутствует. В пояснительной записке врач-эндоскопист заявил, что об осложнениях пациенту рассказал устно.
Еще одно несоответствие связано с услугами анестезии. В амбулаторной карте из клиники есть согласие мужчины на внутривенную анелгезию (что, согласно справке Минздрава, не является методом общей анестезии). Про аналгезию говорится и в предоставленном клиникой чеке. Но в копии чека от родственников указана «внутривенная анестезия», эта же услуга оказалась в прейскуранте клиники. На эти моменты обратили внимание проверяющие из Минздрава, при этом подчеркнув, что в их компетенцию не входят «установление подлинности записей и дача правовой оценки действиям медицинских работников».
Что касается самой процедуры, то мнение комиссии однозначно: «Колоноскопия была выполнена по показаниям в соответствии с действующими клиническими протоколами, Инструкцией о порядке выполнения эндоскопических медицинских вмешательств».
Заболевания, которые были указаны в выписке пациента, «не являются противопоказанием для выполнения колоноскопии», подчеркнули в Минздраве. Возраст тоже противопоказанием не является. Первичная консультация специалиста нормативно-правовыми актами не предусмотрена.
Согласно справке Минздрава, частота перфорации кишки при проведении колоноскопии составляет от 0,012% до 0,8%.
В документе указано: как только было обнаружено осложнение, исследование в экстренном порядке прекратили; была оперативно вызвана скорая, время ожидания бригады составило 16 минут; во время транспортировки бригадой СМП состояние пациента оставалось стабильным.
Комиссия сделала вывод, что «вышеуказанные недостатки в оформлении медицинских документов», а также несоответствия в документах не находятся в прямой причинно-следственной связи с развитием осложнения и смертью пациента.