Телеграм-канал Dzik Pic собрал истории дискриминации на работе, которые пережили беларусские айтишницы, чтобы напомнить: обстановка с гендерным равенством даже в высокотехнологичных компаниях далека от идеала.
История 1. «Долго думала, что это со мной что-то не так»
— У меня была отвратительная атмосфера на первом месте работы, еще в Беларуси. Тимлид (с женой и детьми, в отцы мне годился) незаметно так меня домогался. Когда я задавала вопрос, он подходил посмотреть код и опирался рукой на мой стул так, чтобы дотронуться бедра. Я отодвигалась, когда еще думала, что он просто на стол опирается, а он опять придвигал руку. Позволял себе шутки в мой адрес типа «будем с вами заниматься виртом… виртуальным программированием». Скидывал мне какие-то очень эротические фото косплееров. Да и вообще относился ко мне как-то унизительно: я что-то предлагаю, а он говорит, что это не работает, — и сразу предлагает то же самое, но другими словами.
Поначалу не отдавала себе отчет в том, что происходит. Долго думала, что это со мной что-то не так. Потом не знала, что с этим делать: я была на распределении (это не госкомпания) и так просто уйти не могла.
Следующее место работы сразу искала на удаленке (конец распределения пришелся на ковид). Это была российская компания, почти все ребята из России и Украины — и все было адекватно. Лид поддерживал, помогал с вопросами по новому для меня фреймворку. Кажется, тогда я наконец осознала, что проблема была не во мне.
Сейчас я бы такое терпеть не стала: пошла бы к эйчарам, а если бы они не отреагировали, стала бы искать новую работу для перераспределения.
История 2. «Если ты пришла на мит не поржать, а разобрать проблемы — значит, „у тебя постоянный ПМС“».
— Мой опыт таков, что больше я ни за что не пойду работать на геймдев-конторы из СНГ. Очень сожалею, что кучу денег пришлось отдать психотерапевту и я не могу их отсудить, как в США.
Работала в очень известной и очень богатой геймдев-компании в Минске. В нашем отделе саппорт (служба поддержки клиентов. — Прим. ред.) работали всего четыре человека, все девушки. А потом к нам пришел парень сразу после универа, которому стали очень часто повышать зарплату. До этого у нас повышение было раз в год — и то, если докажешь, что заслужил эти 50−100 баксов. У меня уже было два года опыта, а наши зарплаты с ним на тот момент сравнялись и составили 1000. Выяснилось, что начальница отдела искренне считала, что ему надо платить больше, ведь он парень и «спокойно может уйти куда-то на лучшую зарплату».
Политика высшего руководства была такой: «Мы любим нанимать девушек, потому что им можно недоплачивать со старта, а потом по чуть-чуть повышать зарплату — и они будут безмерно благодарны и лояльны». После таких цитат уважения к оунерам (собственники компании. — Прим. ред.) и менеджерам быть просто не может.
Затем этому новичку предложили перейти в другой отдел, потому что надо будет на конференции ездить, а он может пить и никогда не забеременеет. Его переход в другой отдел сопровождался обсуждением, что парню нужен «выше потолок в зарплате, а в саппорте он низкий».
Незадолго до этого я открыто интересовалась переходом в тот же отдел, но мне сказали, что не выпустят из этого (когда увольнялась — уже предлагали создать свой собственный отдел).
Кажется, дичайший харассмент на корпоративах и постоянные сальные шутки от высшего руководства периодически получали все работницы компании.
Например, мою коллегу вообще не хотели воспринимать на митингах (она очень умная) и говорили только про ее большую грудь. Если ты пришла на митинг не поржать, а серьезно разобрать проблемы, — значит, «у тебя постоянный ПМС». В курилках они постоянно разбирали, кто набрал вес, кто сбросил, кто развелся или кто на ком женат (а-ля «ой, что за страшный муж у нее, как она за такого вышла»).
Другие случаи
— Как и во многих IТ-компаниях, у нас сотрудники тоже не знали зарплат своих коллег, пока как-то раз на мини-корпоративе, когда все немного подрасслабились, выяснилось, что практически все девушки получали заметно меньшую зарплату, чем их коллеги-парни с аналогичным уровнем. Увы, никто даже не удивился: девушки склонны изначально просить меньше и соглашаться на меньшие вилки.
На любимый вопрос мужчин «А почему тогда компании не нанимают только женщин, если они такая дешевая рабочая сила?» у меня есть свой любимый ответ: проведите всю сознательную жизнь в обществе, где принято считать, что женская IТ-работа — это эйчар, дизайнерка и тестировщица, где старшее поколение мыслит категориями «зачем девушке на инженерный», а преподы на матфаках отпускают тупые шуточки в стиле «девушки, ваша задача тут только мужа найти», а потом, полные уверенности в себе и своем месте (на кухне), приходите на техсобес и просите большую зарплату.
Из-за этого всего банально нет столько девушек на рынке.
Или посидите в декрете, а потом пытайтесь нагнать все, что пропустили на рынке технологий, и пробейте железный аргумент «мы лучше возьмем Васю, чтоб он на больничные не бегал постоянно».
К счастью, я вижу, как ситуация постепенно меняется и все эти стереотипы и шуточки наконец признаются «зашкваром», а девушки начинают оценивать себя адекватно.
— Мне почти 40, и я застала времена, когда спрашивать на собесе про замужество и детей еще не считалось неэтичным. До сих пор помню это чувство несправедливости и даже какого-то унижения, когда тебя оценивают с точки зрения твоей способности размножаться. Естественно, ни в одну такую компанию я в итоге не пошла.
Хотелось бы дать совет для мужчин: пожалуйста, не пишите вашим коллегам-девушкам, что они — «украшение коллектива». Мы не вазы с цветами в углу офиса, мы — ваши коллеги, полноценные участники работы. И желайте не «простого женского счастья», а высоких зарплат, карьерного роста, успешных проектов, удачных стартапов и исчезновения стеклянного потолка.
— Работаю продактом (продакт-менеджер — стратег, который руководит планированием, разработкой и запуском продукта или услуги в компании. — Прим. ред.) мобильных приложений. Как-то коллега в коридорной беседе со мной и другим продактом-мужчиной «пошутил», что мне сотрудники помогают с тасками охотнее, «потому что у Ани есть сиськи». Это было так отвратительно, что нам двоим просто не нашлись что ответить «шутнику». Благо, он быстро это понял и потом долго извинялся. Я до сих пор думаю, сколько таких остроумных высказываний слышит за свою жизнь девушка в любой компании.
— В минской компании было ощущение, что никакого смысла говорить эйчару о харассменте нет: тут это «норма» по всей вертикали. И вся компания состоит из каких-то «мафиозных» связей и группировок.
Сейчас работаю в европейской компании, вся коммуникация на английском и ощущения совсем другие. Даже от поиска работы: со стажем более 7 лет лидом на топовом проекте мирового уровня я получала тестовые задания от 90% компаний из СНГ, а в иностранных никаких тестовых не было, я получала офер после разговора с руководством.
А еще здесь есть профсоюзные отделы из реальных работников (это дополнительная обязанность), которые на митингах рассказывают, чего добились от руководства, и активно напоминают всем не перерабатывать — это нарушение законодательства.
— Мне дико читать такие истории. В первой компании, где я работала, парня уволили одним днем за сальную шуточку в адрес девушки-коллеги. Никакого харассмента и в помине не было: еще при приеме на работу нас попросили в случае возникновения чего-то такого сразу сообщать эйчару.
На теперешнем проекте кастомер (заказчик. — Прим. ред.) даже присылал приглашение на тренинг по сексуальному харассменту. Мы, правда, только поржали: кого мы на удаленке будем домогаться? Возможно, мне просто повезло с компаниями.
