В пятницу, 10 декабря, задержали пресс-секретаря А1 Николая Бределева, обвинив его в распространении закрытой информации о клиентах мобильного оператора. В тот же день в телеграм-канале сотрудника СТВ Григория Азаренка появилось видео, на котором Николай говорит о своей гомосексуальности и о том, что последние семь лет жил с мужчиной. Похожее «признание» записали и с участием Сергея Бабашкова, начальника отдела маркетинга «Хёндэ АвтоГрад». Разбираемся, что не так с признанием ориентации «из-под палки» и как такие действия силовиков могут повлиять на дальнейшую жизнь и психическое здоровье.
Для начала стоит разобраться с терминами, и не путать каминаут с аутингом. Если каминаут — добровольное раскрытие собственной сексуальной ориентации или гендерной идентичности, то аутинг — явление прямо противоположное. В этой ситуации раскрытие ориентации человека происходит без его добровольного согласия. Здесь речь пойдет именно об этом.
Что чувствует человек, говоря о своей ориентации на видео силовиков?
О том, что может ощущать человек в такой ситуации, рассказывает клинический психолог Йоланта Арманде.
— Конечно, это чувство страха и ужаса. Понятно, что человек говорит о своей ориентации не потому, что сам хочет рассказать о ней миру. Все это делается для того, чтобы он почувствовал унижение из-за разглашения такой информации, которая в обществе, где он живет, не воспринимается как позитивная.
Здесь Йоланта приводит пример других подобных видео: на них мужчины не говорят, что семь лет состоят в браке со своей женой. То есть те отношения, которые возникают между людьми одного пола, в такой ситуации изначально определяются не как любовь, а как что-то «ненормальное».
— Я думаю, что человек также испытывает чувство беззащитности, беспомощности и обнаженности, потому что вынужден говорить то, чего не хотел бы говорить, особенно этим людям и в этих обстоятельствах. Тем более, что он вынужден говорить на видео — непонятно, кто эту запись посмотрит и что будет думать о человеке в кадре. Это ненормальная ситуация для человека: как будто грязными руками залезли во что-то личное.
Валентина Лихошва, кандидат психологических наук, сотрудница Московского комьюнити центра для ЛГБТ-инициатив, считает, что такие действия силовиков имеют довольно ясные мотивы: опустить человека на самые низкие социальные ступени. И в дальнейшем мужчина, попадая в места лишения свободы, обрекается на насилие и пытки.
— При записи такого видео абсолютно грубо нарушаются личные границы человека, его личная зона. Что нужно сделать с человеком, чтобы он совершил публичный каминаут в таких обстоятельствах под давлением — остается загадкой. Это способ сломить мужчину, подавить его волю, и дальше делать с ним все, что угодно.
Мы не знаем, насколько открыто говорил Николай о своей ориентации до задержания (хотя мама обо всем знала и поддерживала сына). Но, основываясь на опыте России, Валентина считает, что полная открытость маловероятна. Общество на постсоветском пространстве все еще достаточно гомофобное, и из-за существующей дискриминации у людей из ЛГБТ-сообщества часто появляется внутренняя стигма непринятия себя.
— Если бы у нас были абсолютно безопасные условия, где гомосексуальная ориентация не являлась бы поводом для отказа в работе, разрыва отношения с близкими или потери социального статуса, то и принятие происходило бы быстрее. В этом случае мы видим, что сексуальная ориентация — это уязвимость, видео это очень хорошо показывает. Даже имея высокий социальный статус ты все равно живешь в страхе быть раскрытым и в страхе, что эта информация будет использована против тебя. Что и случилось.
Как должен проходить каминаут, чтобы это было как можно менее болезненно?
Каминаут — понятия очень личное и индивидуальное, рассказывает Вика Биран, ЛГБТК+ активистка и культурная исследовательница. У каждого будет своя история, непохожая на остальные, говорит девушка, универсальных историй нет.
— Прежде, чем человек решает, делать или не делать каминаут, стоит разобраться, зачем ему это нужно, к чему это может привести, какой может быть самый неблагоприятный исход, сможет ли человек с этим справиться, есть ли рядом поддержка. И только после этого можно принимать решение. А вот в том, как себя чувствуют люди, ничего универсального нет, это очень разнообразный опыт.
До момента, когда человек открывает свою идентичность, есть множество переживаний, как примут это окружающие. И, к сожалению, отмечает активистка, мир по-прежнему часто является гомофобным, патриархальным и дискриминирующим по отношению к гомосексуальным людям.
Как должен происходить каминаут, чтобы не травмировать человека, решившегося рассказать о своей сексуальной идентичности, сказать сложно — здесь снова все слишком индивидуально. Но общие черты все-таки есть: должна быть поддержка в первую очередь родителей, которые любят своего ребенка, а тот знает, что может делиться с ними своими сомнениями, поддержка друзей и окружения, в котором находится человек.
— А вот в идеальном фантастическом обществе каминаут не нужно совершать вообще. Это общество предполагает, что люди имеют абсолютно разные гендерные идентичности, и никто по умолчанию не записывает нас в категорию гетеросексуалов.
Почему признание своей ориентации не должно быть вынужденным?
То, что случилось с Николаем и Сергеем, ЛГБТ-активисты и эксперты уверенно называют аутингом. По словам Валентины, аутинг нарушает права человека на частную жизнь и считается недопустимым поведением, тем более со стороны людей, которые имеют власть.
— Здесь личное становится публичным, и человек уничтожается как социальное существо. Последствия могут быть абсолютно разными, и, как правило, долгосрочными. От панических атак, стрессового и травматического состояния до попыток суицида. Представьте, что все личное, что вы скрываете, все ваши уязвимости сначала заставляют говорить на камеру, а потом еще и предают это обсуждению и публичному унижению.
Правда, отмечает психолог, в данной ситуации последствия аутинга вряд ли будут в чистом виде — скорее всего, признанию на камеру предшествовало серьезное давление. И такое публичное признание стало конечной точкой, когда человек уже сломлен.
Последствия такого вынужденного признания могут сказаться и на физическом здоровье, дополняет Йоланта. Из-за зашкаливающего в такой ситуации уровня стресса могут начаться соматические проблемы: нарушения сна, проблемы с питанием и так далее.
Отголоски такого слома скорее всего будут проявляться довольно долго: человеку надо будет восстанавливаться и психологически, и психически, и социально. И все равно не факт, что получится. Для этого, поясняет Валентина, нужна комплексная работа, и, самое главное, чувство безопасности, что в этой ситуации вряд ли получится обеспечить.
P.S. Пока мы готовили этот материал, появилась информация, что Николай получил 15 суток ареста. За что — неизвестно.