Над городом Родинское висит едкий запах. Через пару минут после въезда мы видим, откуда он исходит, пишет Русская служба Би-би-си.
250-килограммовая планирующая бомба пробила главное административное здание города и разрушила три жилых дома. Мы приехали сюда на следующий день после удара, но части обломков все еще тлеют. С окраин города доносятся звуки артиллерийской канонады и выстрелов — украинские военные сбивают дроны.
Родинское находится примерно в 15 километрах к северу от Покровска, вокруг которого идут ожесточенные бои. Россия пытается захватить его с юга с осени прошлого года, но украинским силам до сих пор удается сдерживать наступление.
Теперь Россия изменила тактику, пытаясь взять город в кольцо и отрезать пути снабжения.
За последние две недели Россия усилила давление и добилась самых значительных продвижений с января.
Мы видим подтверждение этому в Родинском.
Через несколько минут после нашего прибытия в город над нами появляется российский дрон. Наша команда бросается к ближайшему укрытию — дереву.
Мы бежим к нему, чтобы дрон не заметил нас. Затем раздается громкий взрыв — это второй дрон ударил где-то поблизости. Первый дрон все еще висит над нами. Еще несколько минут мы слышим жуткий жужжащий звук — это самый смертоносный вид оружия в этой войне.
Когда шум стихает, мы решаем перебежать к надежному укрытию — заброшенному зданию примерно в 30 метрах от нас.
Уже из укрытия мы снова слышим звук дрона. Возможно, он вернулся, заметив наше движение.
Тот факт, что Родинское буквально кишит российскими дронами, говорит о том, что атаки ведутся с позиций гораздо ближе, чем ранее известные российские позиции к югу от Покровска. Скорее всего, дроны запускаются с недавно захваченной территории вдоль ключевой дороги, ведущей с востока Покровска в Константиновку.
После получаса ожидания в укрытии, когда шум дрона больше не слышен, мы быстро перебираемся к машине, припаркованной под деревьями, и мчимся прочь из Родинского. У обочины мы видим столб дыма и что-то горящее — скорее всего, это сбитый дрон.
Мы едем в Белицкое — дальше от линии фронта. Там видим ряд домов, разрушенных в результате ночного ракетного удара. Один из них был домом Светланы.
«Становится все хуже и хуже. Раньше мы слышали взрывы где-то вдалеке, они были далеко. А теперь начали бить по нашему городу — мы сами это переживаем», — говорит 61-летняя женщина, разбирая остатки вещей среди обломков. К счастью, Светланы не было дома в момент удара.
«Сходите в центр города — там столько всего разрушено. Пекарню разбомбили, зоопарк тоже», — добавляет она.
В безопасном месте, вне досягаемости дронов, мы встречаемся с артиллеристами 5-й штурмовой бригады.
«Чувствуется, как усиливаются российские атаки. Ракеты, мины, дроны — они используют все, что у них есть, чтобы перерезать пути снабжения в город», — говорит Сергей.
Его подразделение уже три дня ждет возможности выдвинуться на позиции, надеясь на облачную погоду или сильный ветер, чтобы получить защиту от дронов.
В условиях постоянно меняющегося конфликта солдатам приходится быстро адаптироваться к новым угрозам, которые создают развивающиеся технологии. И последняя из них — это дроны с оптоволоконным управлением. На нижнюю часть дрона крепится катушка с десятками километров кабеля, сам кабель физически соединен с пультом управления, находящимся у оператора.
«Видео и сигналы управления передаются по кабелю, а не по радиоканалу. Это значит, что их невозможно заглушить с помощью средств радиоэлектронной борьбы», — объясняет солдат с позывным Модератор, инженер-дроновод из 68-й егерской бригады.
Когда дроны начали массово использоваться в этой войне, обе стороны стали оснащать свою технику системами радиоэлектронной борьбы, способными нейтрализовать беспилотники. Но с появлением оптоволоконных дронов это преимущество исчезло, и сейчас Россия опережает Украину в их использовании. Украина старается нарастить производство.
«Россия начала использовать такие дроны гораздо раньше нас, в то время как мы еще только проводили испытания. Эти дроны можно применять там, где обычные приходится запускать выше. Мы даже можем заходить внутрь зданий и искать цели там», — говорит Веня, оператор дрона из 68-й егерской бригады.
«Мы уже шутим, что нам стоит носить с собой ножницы, чтобы перерезать провод», — добавляет артиллерист Сергей.
У оптоволоконных дронов есть и недостатки — они медленнее, а кабель может запутаться в деревьях. Но сейчас, при их широком использовании Россией, перемещение солдат на позиции и обратно зачастую становится опаснее, чем сами боевые действия.
«Когда заходишь на позицию, ты не знаешь, заметили тебя или нет. А если заметили — возможно, ты уже живешь последние часы своей жизни», — говорит Олесь, старший сержант разведывательного подразделения 5-й штурмовой бригады.
Эта угроза приводит к тому, что солдаты все дольше остаются на своих позициях.
Олесь и его бойцы — пехота, они служат в окопах прямо на передовой украинской обороны. В наши дни журналистам редко удается пообщаться с пехотинцами — это слишком опасно. Мы встречаем Олеся и Максима в сельском доме, переоборудованном под временную базу, где солдаты отдыхают между ротациями.
«Дольше всего я провел на позиции 31 день, но знаю ребят, которые были там по 90, даже по 120 дней. Раньше, до появления дронов, смены длились 3−7 дней», — говорит Максим.
«Война — это кровь, смерть, мокрая грязь и холод, пробирающий с головы до пят. И так проходит каждый день. Помню, как однажды мы не спали трое суток, каждую минуту — на взводе. Русские наступали волна за волной. Любая ошибка — и ты труп».
Олесь отмечает, что российская пехота изменила тактику. «Раньше они шли группами. Теперь посылают по одному-два человека. Используют мотоциклы, а иногда — и квадроциклы. Порой прорываются».
Это означает, что фронт в некоторых районах уже не представляет собой четкую линию, где с одной стороны украинцы, а с другой — россияне. Теперь это больше похоже на шахматную доску во время партии, где позиции перемешаны.
Это также затрудняет понимание, кто и где продвинулся вперед.
Несмотря на недавние успехи России, захват всей Донецкой области, где находится Покровск, не будет ни быстрым, ни легким.
Украина оказывает ожесточенное сопротивление, но для продолжения борьбы ей необходим стабильный поток оружия и боеприпасов.
И по мере того как война вступает в свое четвертое лето, все более заметны проблемы Украины с живой силой по сравнению с намного более многочисленной российской армией. Большинство солдат, с которыми мы встречаемся, пришли в армию уже после начала войны. Они прошли лишь несколько месяцев подготовки и были вынуждены обучаться остальному прямо в разгар ожесточенных боев.
Максим до войны работал в компании по производству напитков. Я спрашиваю, как его семья справляется с тем, что он на фронте.
«Это тяжело, очень тяжело. Семья меня поддерживает. Но у меня есть двухлетний сын, и я почти его не вижу. Правда, я иногда звоню ему по видеосвязи, так что… насколько это возможно, все нормально», — говорит он, замолкая, и его глаза наполняются слезами.
Максим — солдат, защищающий свою страну. Но он также просто отец, который скучает по своему двухлетнему сыну.