Военный медик 36-й бригады морской пехоты ВСУ Марьяна Мамонова узнала о том, что беременна, в Мариуполе в бомбоубежище на металлургическом заводе имени Ильича, где держала оборону ее бригада. Потом были шесть месяцев российского плена в колонии в Еленовке. Все это время, вспоминает Марьяна, больше всего она боялась родить до того, как ее освободят и она окажется дома в Украине. Об условиях в плену, отношении надзирателей и о дороге домой через Минск девушка рассказала Helpdesk Media.
«При попытке убежать — расстрел на месте»
— Я себя плохо чувствовала, постоянно хотелось спать. На всякий случай сделала тест на беременность, и он показал положительный результат. Страх. Паника. Радость, слезы счастья. Опять истерика, паника. Много вопросов: «Почему сейчас? Что мне делать? Спасибо, Боже, ты дал мне возможность быть мамой. Господи, за что?» — вспоминает Марьяна первые свои эмоции, когда в бомбоубежище завода имени Ильича узнала о том, что у нее будет ребенок.
О своей беременности Марьяна решила не рассказывать никому. Не хотела лишней опеки и внимания от побратимов и волнений для родственников — «если что-нибудь случится, пусть для них это случится не как с беременной женой или дочерью».
Выехать из Мариуполя к тому времени, по ее словам, возможности уже не было: на фильтрационных пунктах вылавливали и задерживали украинских военных.
4 апреля Марьяна Мамонова и еще несколько человек при выезде на позиции попали в плен.
— Поднимается брезент машины, и на нас светят ярким светом. Стоят военные с белыми повязками. Нам говорили, что белые — это русские военные. Один говорит: «С этой минуты вы являетесь военнопленными Российской Федерации и Донецкой Народной Республики. При попытке убежать вы будете расстреляны на месте».
«Ты убивала мариупольских детей»
Марьяна говорит, что их привезли в Еленовку. Там под лай собак и крики мужчин стали избивать, а женщин заставляли на это смотреть.
— Конвоиры смотрели на нас через решетку, как в зоопарке: «Смотрите, сколько женщин. Они, наверное, тоже убивали женщин и детей. А вот беременная. И чем вы занимались в этом бункере?»
По словам Мамоновой, на допросах ей угрожали тем, что заберут ребенка и отдадут его в детский дом, где «русское правительство воспитает его лучше, нежели мама — „украинская военная убийца“». Еще пугали тем, что на обмен она пойдет одна, так как в документах не указано, что беременна, и больше никогда не увидит своего ребенка и найти его не сможет, так как его будут перевозить с места на место.
— Я себя успокаивала, что меня обменяют. Мне ничего не оставалось, кроме как верить. Что я нужна своей стране, родителям, мужу. Я должна родить ребенка дома, в Украине.
Марьяна говорит, что много разговаривала со своим еще не родившимся малышом и просила его не торопиться, рассказывала, что родиться лучше дома в Украине, где его ждут папа и родные.
Сидевшие с Марьяной в камере женщины, решили, что у нее «100% будет мальчик».
— Я животик постоянно гладила и говорила: «У меня будет сыночек-колобочек». Ребенок давал мне сил, — говорит девушка.
Отношение со стороны конвоиров к беременной пленнице, по ее словам, было разным. Одни подкармливали ее хлебом с маслом, другие кричали: «Ты убивала мариупольских детей и решила прикрыться своим ребенком? Ты думала, к тебе будет лучше отношение? Так не будет».
За все это время Марьяну ни разу не осматривал врач, ей не делали никаких анализов. И она боялась, что с ребенком может быть что-то не так.
— В Еленовке вы должны есть из грязной тарелки, из которой уже поело сто человек. Болело все. Мы спали вдвоем с девочкой (сокамерницей). Синхронно переворачивались, места было очень мало.
«Мы летели очень долго, из Таганрога в Москву, из Москвы — в Минск»
Первый раз к врачу Марьяну отправили на седьмом месяце. Тот сделал УЗИ и сказал, что «у ребеночка все хорошо, все ручки-ножки».
— А потом: «Укропка, почему ты пошла воевать? Надо было дома сидеть».
23 августа Марьяну Мамонову из Еленовки отвезли в донецкую больницу — врач сказал, что у нее осталось два-три дня.
— У меня были конвоиры, чтобы я не убежала — на девятом месяце беременности и без документов.
Марьяна говорит, что стала переживать — времени совсем не осталось, а рожать в плену она боялась и не хотела.
— Меня забрали назад в Еленовку. Оттуда повезли куда-то. Я не понимала, куда мы едем. Приехали в Таганрог, нас посадили в самолет, и мне сказали: «Рожать будешь дома». Я до последнего не верила. Было очень страшно. Мы летели очень долго, из Таганрога в Москву, из Москвы — в Минск. Из Минска нас к границе довозили автобусом. У меня очень-очень начал болеть живот, спина. Я говорила девочке, которая была со мной: «Настя, если я начну рожать, ты никому не говори, пока мы не приедем в Украину».
Марьяну Мамонову в числе еще 215 украинских военных обменяли 21 сентября. Спустя четыре дня в перинатальном центре в Луцке Марьяна родила девочку.
— В воскресенье в 4.18 я родила. Достают ребенка и говорят: «Поздравляем, у вас девочка!» Я говорю: «Как — девочка? А мальчик?» — «Нет здесь мальчика, есть только один ребенок. И это девочка». Мы назвали ее Анна-Мария.
